«Коленки дрожат, а стрелять надо…» Михаил Нестер — человек, который уже 45 лет живет с воспоминаниями о войне в Афганистане
15 февраля — День памяти воинов-интернационалистов, особая дата для всех, кто воевал в Афганистане. По случаю этой даты мы поговорили с председателем Лидской районной общественной организации «Белорусский союз ветеранов войны в Афганистане» Михаилом Геннадьевичем Нестером— человеком, который уже сорок пять лет живёт с воспоминаниями о той войне.
О жизни до Афганистана
Школу Михаил Геннадьевич окончил в Новогрудском районе, потом уехал в Минск — поступил в железнодорожное училище, жил в общежитии, занимался спортом, строил планы. «Я три года классической борьбой занимался, потом самбо, бокс… Меня вообще готовили в спецназ», — вспоминает мужчина, будто до сих пор удивляясь, как всё повернулось иначе.
Вместе с ещё несколькими ребятами он должен был попасть в спецподразделение, но в областном военкомате что-то перепутали. Полковник тогда развёл руками и предложил ждать следующего призыва. «Я подумал: вернусь домой — скажут, что больной, что меня не взяли. Нет, думаю, пойду как есть», — рассказывает Михаил Геннадьевич.
Так он оказался в Печах, в танковых войсках. Учебка далась легко — он был отличником, проходил марш-броски, уверенно водил машину. Командиры предлагали остаться в учебной части и продолжить службу уже сержантом, но он снова пошёл наперекор — писал рапорт за рапортом, просился в линейные войска. «Мне хотелось настоящей службы, не сидеть на месте», — говорит Михаил Геннадьевич.
В декабре 1979 года, буквально через несколько дней после перевода, всё изменилось. Боевая тревога, сборы, колонна — тогда он ещё не знал, что впереди — Афганистан, и что решение не ждать осени станет поворотным моментом всей его судьбы.
«Мы думали — просто командировка»
Михаил Геннадьевич вспоминает, что по-настоящему понял всё сразу, когда выдали автоматы с боевыми патронами и гранаты, внутри появилось тревожное ощущение. «Я экипажу тогда сказал: ребята, это не могут быть учения. Учения не бывают с боевыми патронами». Командир батальона собрал солдат и приказал написать письма домой — незапечатанные. Тогда стало ясно: впереди что-то серьёзное. И всё же до последнего никто не произносил вслух, куда именно их отправляют. «Только в Туркмении мы узнали, что идём в Афганистан», — добавляет он.
Первое боевое крещение
О переходе через реку Амударью Михаил Геннадьевич рассказывает спокойно. Там вместо привычного снега была жара, танк нагревался так, что внутри становилось тяжело дышать. «Мы когда переходили, думаем: ёлки-маталки, дома снег, а тут тепло, в танке жарко. Ну, думаем, хоть отдохнём», — вспоминает он.
Колонна двигалась в сторону города Кундуза. По рации передали, что впереди горит «Урал» — машину подбили. Михаил Геннадьевич попытался обойти её, увёл танк к обочине и врезался в деревья, сложил их почти под гусеницы. Когда падало дерево, сбило коробку с лентой крупнокалиберного пулемёта. Уже стемнело, и он вместе с командиром вышел искать потерянные патроны. «Ходим, спичками подсвечиваем… И вдруг очередь рядом прошла. Мы даже сначала не поняли, что это по нам», — рассказывает ветеран войны в Афганистане.
Всё происходило быстро и как будто нереально. Только когда вернулись к танку и немного успокоились, Михаил Геннадьевич снял шлем. В металле — аккуратная дырка от пули. «Когда запрыгивал, я успел пригнуться, и пуля прошла мимо… Я как стоял возле танка, так и сел. Не потерял сознание, но было плохо», — говорит он без лишних эмоций.
Мужчина вспоминает, что именно тогда пришло первое настоящее понимание происходящего. До этого казалось, что впереди обычная служба, какая-то командировка. А после обстрела мысли были совсем простые: «Стало как-то страшновато. Всё-таки восемнадцать лет — хочется ещё пожить».
Быт и молодость: как держались там, где не было привычной жизни
«Шестнадцать человек нас было — четыре танка. Жили дружно. Там по-другому нельзя», – рассказывает Михаил Геннадьевич. Его танковый взвод редко стоял на одном месте: неделю — в пустыне, потом — в горах, снова переброска. Постоянной базы не было, поэтому и привычную еду они видели не часто. Чаще всего — сухпайки и совсем редко удавалось поесть горячего, когда выходили на операции вместе с мотострелками или десантниками, у которых была полевая кухня.
«Нам на сутки давали девятьсот граммов воды на человека. «Попробуйте летом прожить на этом», — говорит Михаил Геннадьевич и усмехается. — «Не знаешь, что выбрать: умыться, зубы почистить или попить. Мы всегда одну флягу оставляли про запас, потому что неизвестно — привезут воду еще или нет».
В горах иногда помогали местные жители — приносили лепёшки, чай, воду. Но доверять полностью было нельзя. «Сегодня он с тобой разговаривает, а ночью может и убить», — объясняет мой собеседник.
И всё же, несмотря на тяжёлые условия, солдаты старались не падать духом. Молодость спасала. В экипаже разговаривали по рации, шутили, поддевали друг друга. «Мы песни про танкистов пели…», — смеётся сегодня Михаил Геннадьевич.
Страх, ранения и потери: «Или он меня, или я его»
О страхе Михаил Геннадьевич говорит прямо, без долгих объяснений: «Страшно было. Конечно, страшно. Коленки дрожат, всё дрожит. Но когда понимаешь, что надо кому-то помочь — уже не думаешь о страхе».
Один эпизод он вспоминает особенно чётко. Человек с ножом стоял почти вплотную, а у него в руках был пистолет. «Страшно было стрелять. Первый раз… Но выхода не было — или он меня, или я его. Потом мне плохо было», — признаётся ветеран.
Ранений за службу было несколько, и о них Михаил Геннадьевич рассказывает без пауз. Один раз нож попал почти в сердце — спасла записная книжка в кармане. «Два миллиметра не дошло», — говорит он спокойно. В другой раз танк подбили, машина сорвалась вниз, и мужчина получил тяжёлые травмы — повредил позвоночник, почку… В госпитале врач сказал, что, возможно, Михаил Геннадьевич не будет ходить. «Я сначала ногами не шевелил. Потом начал… Потихоньку встал и пошёл», — вспоминает он.
Но тяжелее всего, по его словам, было видеть, как погибают свои. «Когда друзья у тебя на глазах умирают… Это тяжело. Не верьте, если кто-то говорит, что на войне не страшно», — говорит Михаил Геннадьевич. После госпиталя, признаётся, он стал жёстче — слишком много увидел там.
После Афганистана: возвращение и новая жизнь
В Афганистане Михаил Геннадьевич прослужил год и семь месяцев — почти всё время в составе отдельного танкового подразделения, которое постоянно перебрасывали с места на место. Демобилизацию ждал весной, но в итоге переслужил ещё два месяца. «Должен был раньше вернуться, но получилось так, что домой пришёл только 16 июня», — вспоминает он.
Спокойной жизни после возвращения не получилось. Уже через три дня Михаила Геннадьевича забрала скорая — последствия ранений дали о себе знать. Сначала больница в Новогрудке, потом операции в Гродно, долгие месяцы восстановления. «Я домой пришёл — и почти сразу снова в больницу», — говорит он.
Привыкнуть к мирной жизни оказалось не проще, чем к войне. «Кошмары долго снились. И сейчас иногда бывает», — признаётся мужчина.
После восстановления Михаил Геннадьевич вернулся к работе — сначала на Минском тракторном заводе, где трудился наладчиком автоматических линий, потом в строительстве. Предлагали остаться мастером, но он отказался и вскоре переехал ближе к семье. В 1982 году женился, у него родились две дочери, спустя время появились внуки.
Со здоровьем было непросто — инфаркт, инсульты, диабет, старые ранения. Но Михаил Геннадьевич говорит об этом почти шутя: «Врачи удивляются — говорят, ты должен лежать, а я работаю». Именно работа, по его словам, помогла вернуться к нормальной жизни и не зацикливаться на прошлом.
Союз афганцев и память: «Пока мы помним — они живы»
В Лидском районе через Афганистан прошли более шести сотен человек, и с каждым годом их становится всё меньше. «На 15 февраля прошлого года в живых было 262 человека, а в этом уже 245… Каждый год кого-то теряем», — говорит Михаил Геннадьевич и на секунду замолкает.
Долгое время он был заместителем председателя районной организации, а потом, взял ответственность на себя. Говорит, что не стремился к этой должности, просто нужно было кому-то продолжать работу. Сейчас он организует встречи, ездит по школам, участвует в памятных мероприятиях.
«Я не отказываюсь ездить. Надо детям рассказывать», — говорит Михаил Геннадьевич. — «Пока вы помните о тех, кого нет, они живы».
15 февраля для Михаила Геннадьевича — не просто дата в календаре. Он сравнивает её с Днём Победы для поколения фронтовиков. В этот день они собираются вместе, вспоминают тех, кто не дожил до сегодняшнего дня. Он часто повторяет, что не жалеет о службе, потому что тогда он был верен присяге. И добавляет, что главная задача сейчас — сохранить мир: «Мы своё сделали. Теперь всё зависит от молодых».